До механизации и коллективизации сельского хозяйства земледелие в условиях горного рельефа Вайоц Дзора, в частности в Ринде и окрестных поселениях, требовало уникального подхода к организации труда. Пахота была важнейшим этапом общинно-социальных отношений, в центре которого находились мачкал (пахарь) и основная тягловая сила хозяйства — рабочий вол.
В XIX веке экономические возможности и социальный статус крестьянского хозяйства во многом определялись поголовьем тяглового скота. Достаточное количество волов обеспечивало глубину и качество вспашки, что напрямую влияло на урожайность посевов.
Для вспашки тяжелых и твердых почв Вайоц Дзора применялся традиционный тяжелый деревянный армянский плуг (гутан). Чтобы разорвать пласт земли, одного-двух волов было недостаточно: часто требовалось от 4 до 6 упряжек (от 8 до 12 волов). Поскольку одна семья редко владела таким количеством скота, в сельских общинах сформировалась четкая система взаимопомощи и кооперации. Хозяйства объединяли свою тягловую силу, образуя одну общую упряжку плуга, и по очереди вспахивали земельные наделы друг друга.
Наиболее экономически уязвимыми были семьи, лишенные волов. Тягловое животное обеспечивало продовольственную безопасность хозяйства: его отсутствие или болезнь приводили к тому, что земля оставалась необработанной, что напрямую означало неурожай и накопление долгов. Этим и объясняется подчеркнутая забота крестьянина о животном: волу отводилась лучшая часть хлева и качественный корм, даже ценой ограничения питания членов семьи.
Разделение труда и профессиональный фольклор
Разделение труда во время пахоты было строго регламентировано: «мачкал» управлял рукоятью плуга (мач), регулируя глубину борозды, а «хотахи», состоящие из подростков, контролировали и погоняли волов длинными прутьями.
Этот тяжелый, физически изнурительный процесс сопровождался особым профессиональным фольклором — оровелами. Эти тексты были не только инструментом поддержания ритма работы, но и важными этнографическими документами. Примером может служить трудовая песня «Ел, ел» (Вставай, вставай), записанная Комитасом:
Песня воспроизводит типичный социально-психологический эпизод пахоты. В ней изображен момент, когда обессилевшее под тяжелым ярмом животное опускается в борозду. Примечательно, что в тексте отсутствует мотив насилия: мачкал или хотах пытается поднять животное на ноги именными (Лачин, Марал) и ободряющими призывами. Это свидетельствует об осознании того, что тягловое животное — не просто рабочий инструмент, а главный гарант жизнеобеспечения.
Заключительные строки песни четко фиксируют уплотненный режим и огромную временную нагрузку сельскохозяйственных работ. В условиях ограниченных агротехнических сроков крестьянин был вынужден работать от рассвета до поздней ночи.
На примере Ринда и Вайоц Дзора XIX века становится очевидным, что пахота была тяжелым, но строго систематизированным экономическим процессом, где от эффективного взаимодействия человека, орудия труда (плуга) и тяглового животного зависела продовольственная безопасность и демографическая стабильность всей общины.
